16:15 

Другой

Eleanor Rigby1983
АВТОР: Eleanor Rigby1983
НАЗВАНИЕ: Другой
БЕТА:
ЖАНРЫ: приключения, драма, слегка юмор
ПЕРСОНАЖИ: Дин, Сэм, еще несколько персонажей
РЕЙТИНГ: PG-17 на всякий случай
ДИСКЛЕЙМЕР: как всегда, Винчестеры - Крипке
СТАТУС: в процессе...


Пролог I



…Испытывать любовь к самому себе невозможно. Забота о своих интересах не является любовью по сути. Эгоизм – это лишь инстинкт самосохранения, а эгоист всегда остается совершенно холоден к самому себе. Я могу полюбить только того, кто вне меня, а любовь заставляет меня по-иному переживать бытие, существующее за пределами того, что является мною. Только другого могу я обнять, возложить на него руки, осенить его, осязая его тело, а в нем душу. Только к устам другого могу я припасть устами. В акте воссоединения чужое бытие начинает жить по-новому и обретает новый смысл. Всего этого не дано мне испытать в отношении самого себя не только ввиду физической, но и духовной невозможности. Нарцисс, превращенный в символ порочной самовлюбленности, погиб, когда увидел Другого в собственном отражении. Взгляд Другого околдовал и убил его. Смысл мифа о Нарциссе не в наказании за самолюбие, но в великой загадке чужого бытия рядом со мной, в тайне зачарованности Другим. Диалог, в который вовлекаюсь я…

- Ваш паспорт, - без улыбки сказала девушка, возвращая документы.
- А? – Эрик обернулся. – С-спасибо, - процедил он сквозь зубы.
- Проходите…- остановив, было, взгляд на его лице, она сразу отвела глаза. – Следующий, пожалуйста!
Эрик спрятал документы во внутренний карман пальто, поправил ремень кофра и отправился по длинному коридору 3-го терминала Хитроу. Людей немного. Тихо. Покрытие на полу глушит шаги. Гипнотически мерцают рекламные щиты вдоль стен.

…Диалог, в который вовлекаюсь я, полюбив Другого, не дает мне возможности долее оставаться безучастным третьим, способным охватить своим созерцательным взором всю сцену театра жизни в каждый момент времени. В диалоге я занимаю место Второго, и мое бытие превращается в обратную сторону чужого бытия, иную его грань…

В зале выдачи багажа Эрик снял с ленты свои два чемодана и направился к выходу. Проходя мимо зеркальной двери парфюмерного магазина, нечаянно взглянул на свое отражение. Пришлось становиться, поправить одежду. Вид замученный.

…Таким образом, я лишаю себя автономности. Но, отказавшись от всеохватности взгляда – привилегии, которую дает положение Третьего - я становлюсь участником гигантской полифонии человеческих душ. Тогда мое слово о мире и о себе перестает быть последним, заключительным, все разъясняющим и уравновешивающим. Моя душа будет всегда видеться мне преломленной в душе Другого, мое слово будет всегда спорить со словом Другого…

Кэтрин он заметил сразу. Она стояла в дальнем конце зала около газетного киоска, отвернувшись к окну, скрестив руки на груди. Она вся как-то стиснулась и застыла в беспокойном ожидании. Эрик помедлил с полминуты, затем двинулся вперед.
- Кэт, здравствуй, - громко сказал он, подходя к ней.
Кэт вздрогнула, словно ее ударили, обернулась.
- О, господи! – вырвалось у нее, как только она увидела Эрика. В этом ее «О, господи!» прозвучало не только болезненное удивление при виде разбитого его лица. Какому-то еще чувству случайно дала Кэт волю, вспыхнуло что-то в ее глазах. Но через секунду она снова закрылась, помрачнела, сделалась каменная. – Живой? – спросила она глухим голосом. – Как себя чувствуешь?
Эрик молча пожал плечами, посмотрел в сторону, мимо Кэтрин.
- Пошли, я машину недалеко поставила, - сказала Кэт. – Помочь?
- Гитару возьми, пожалуйста, - проговорил он в ответ.
Кэт забрала кофр и сразу же направилась в сторону выхода. Шаг ее был стремительный, нервный, она едва не бежала. Наблюдая за ней, Эрик ощутил, как внутри у него разрастается желание что-нибудь разбить или сломать. Он стиснул зубы и закрыл глаза на несколько секунд, медленно выдохнул. Открыв глаза снова, увидел, что Кэт остановилась и смотрит на него издалека с беспокойством.
- Ты идешь? – крикнула она.
Эрик глянул сумрачно. «Иду»,- буркнул он.
Сотня ярдов до стоянки. Эрик издалека заметил зеленое с белым пятно и угадал в нем машину Кэтрин. «Мини» сверкал на солнце и весело глядел на них глуповатыми глазками-фарами, будто ничего и не произошло вовсе, словно и не расставались.
Кэт подлетела к автомобильчику, вынимая из кармана ключи. Два раза квакнула сигнализация.
- Один положи в багажник, второй – на заднее сиденье, - сказала Кэтрин, не оборачиваясь.
Эрик молча сложил чемоданы. Пока складывал, увидел на левом крыле вмятину, которой прежде не было. Странно: вмятина не сказать, чтобы совсем свежая, но до сих пор не отрихтована. Отчего такое небрежение? Раньше машину любила, как дитя... Эрик захлопнул багажник.
Сели. Кэтрин отвернулась и застыла, поставив локоть на руль. Мотор не заводила, ждала чего-то.
С минуту Эрик смотрел на нее искоса, потом тоже отвернулся и принялся стягивать перчатки.
- Только не трогай меня, я тебя умоляю, - все тем же глухим голосом произнесла Кэт.
- Я тебе неприятен? – спросил Стентсон, разглядывая свои ногти, блеснувшие в лучах солнца странным металлическим переливом.
- Я тебя видеть не могу.
Эрик поднял на нее глаза, подумал и проговорил с напряженной полуулыбкой:
- Разница между «неприятен» и «видеть не могу» очень существенная, позволь заметить.
- А ты полагаешь, я не знаю? – ответила Кэт. – Чувствую, Эрик, всю существенную разницу я чувствую! – воскликнула она с напором. - Если бы не было разницы, то и меня бы здесь не было… при всем уважении к твоему несчастью. Тем не менее, знай: твое искаженное лицо по-прежнему стоит у меня перед глазами, а твой ор до сих пор звенит у меня в ушах. Поэтому сейчас меня не трогай и не заговаривай, если хочешь, чтобы я нас довезла до Стивениджа без происшествий.
- Водитель выбирает музыку… - процедил Эрик. – Однако если бы я знал, что для тебя это такое испытание, я бы взял такси.
- Такси бы он взял…черт! – рявкнула Кэт. - В этом ли дело?! Да, Эрик, для меня это испытание! Ты мою душу вынул и измытарил! И, все же, я здесь, с тобой…всегда я с тобой.
- Ценю, - отозвался Эрик резко, но безо всякой иронии.
- Тогда давай помолчим.
- Хорошо, помолчим, - Эрик скрестил руки и откинулся на сидении.
Сердце у него сжалось от этого «Не трогай меня!» Он попытался успокоиться. Ладно, черт с ним, может, и хорошо, что Кэт не хотела говорить. Ни к чему. Пусть просто будет тут рядом. А уж какая она – яростная, ожесточенная – не имеет значения. Просто пусть рядом будет…
Кэтрин завела машину. Выехали. По свободным субботним дорогам довольно скоро, минут за двадцать пять, они добрались до шоссе А1. Стивенидж, где жили приемные родители Эрика, расположен был примерно на полпути между Лондоном и Кембриджем. Городок не самый маленький, но зеленый и тихий, очень типичный. Клиника - в соседнем Илкфорде. Сэм сейчас находился там… Эрик почувствовал, что начинает отключаться. Однако придавившее его мутное пограничное состояние лишь еще больше утомляло. Хотя Эрик чувствовал себя обессиленным, где-то в дальнем углу его сознания ни на секунду не прекращалась работа, и упорно, безостановочно ворочались тягостные мысли и предчувствия.
- Рик…
- У-у? – он вздрогнул.
- Звонил Брайан, - сказала Кэт сухим тоном. - Сэм пришел в сознание сегодня утром. Родители твои в больнице. Ты бы им набрал…
- Я оставлю вещи дома и сам поеду к ним. Наберу по дороге, - ответил Эрик, не открывая глаз.
- Ты ел хоть?
- Нет, и не имею ни малейшего желания.
Кэт страдальчески поморщилась.
- Хочешь себя довести?
- А мне есть ради чего себя беречь? – отозвался он.
Она не ответила, перевела взгляд на дорогу. Остаток пути ни Стентсон, ни Кэтрин не обронили более ни слова.
Дома их встречали только собаки. Они подняли неприятную для заведенного Эрика суету и гвалт, началось пыхтение, беготня, стук когтей по паркету. Оглушительно звенел лай маленького Майерса, тут же гремел трескучий бас Алонсо. Волкодав в восторге кинулся к Кэтрин. Эрик поспешил перехватить его, поймал и, обняв за шею, потащил прочь. Пока Стентсон его тянул за собой, пес подпрыгнул и весело двинул Эрика лбом по подбородку. Эрик от боли охнул, схватился за лицо, выругался. Волкодав не унимался, лез к нему, цепляя когтями одежду. Тогда Стентсон размахнулся и грубо поддал рукой по серому песьему заду. Алонсо пискнул, как-то неуклюже присел и косо уставился на Эрика. «Так, все, на свежий воздух!» - прорычал тот срывающимся голосом, взял пса за шкуру и повел к двери в сад. Волкодав послушно повлекся следом.
Когда Эрик пришел обратно, Кэт стояла в гостиной около окна, держа на руках притихшего Майерса. Майерс, завидев Эрика, потянулся к нему, мелко виляя хвостом, но Кэтрин прижала его к груди и не отпускала. Стентсон глянул на них с тоской.
- Ты с ума-то не сходи, - ледяным тоном произнесла Кэт.
- Я н-не сильно…
- Могу вообразить. Он старый, много ли ему надо?.. Рик, отдохни хотя бы час. Приди в себя.
- Ладно…да…видимо, придется. Черт знает что…
Наступила пауза. Эрик кусал губы. Он ждал, не скажет ли Кэт еще чего-нибудь. Может быть, уже хватит, в конце концов, измываться друг над другом? Но она хранила молчание и лишь изучала его напряженным взглядом. Не дождавшись ничего, Эрик вышел из гостиной и отправился на второй этаж, снимая на ходу пиджак.
Вернулся он ровно час спустя, вымывшийся, переодевшийся и без косметики. Только нос в гипсе. Кэтрин сидела в это время на диване с каким-то журналом, но не читала его. Она подняла на Эрика глаза, когда тот появился на пороге, и опять на секунду что-то нарушило сумрачную холодность ее выражения. Кэт спросила с недоверием:
- Ты решил так ехать?
- Не в первый раз.
- Каждый раз на грани фола.
- Слухи насчет «грани фола» сильно преувеличены. Ехать десять минут. А я уже не в состоянии заново белить фасад, - Стентсон скривил губы в мрачной ухмылке.
- Иди, позавтракай, - Кэтрин кивнула в сторону кухни.
Эрик слегка удивился и словно бы с опасением взглянул через открытые раздвижные двери: на столе омлет, тосты, кофе.
- Кэт…
- Что? – отозвалась она. – Не нужно, что ли? – лицо ее застыло, что-то почти негодующее прозвучало в голосе.
- Спасибо, Кэт.
- Наслаждайся, - отмахнулась Кэтрин.
Стентсон снял опять пиджак, кинул на диван вместе с ключами от машины и пошел есть. Через десять минут он закончил, оделся, попрощался (Кэт только кивнула, не взглянув на него) и уехал.
Оставшись одна, Кэтрин встала и быстро отправилась наверх, словно только этого и дожидалась все время. Она зашла в ванную, аккуратно оттолкнула увязавшегося за ней Майерса, и заперла дверь. В ванной было душно, влажно, пахло шампунем, мылом, пеной для бритья, иранскими духами Эрика. Майерс поскреб тихонько пол, сунул нос в щель под дверью и с шумом втягивал воздух, не уходил. Кэт сама не зная, зачем, взяла в руки мокрое полотенце, опустилась на холодный кафель, забилась в угол. На краю ванной лежала опасная бритва Эрика. Взгляд Кэт приковался к лезвию. Майерс за дверью со вздохом лег, прислонившись рыжим боком к порогу. Вдруг что-то внутри у Кэт словно бы лопнуло и оборвалось. Она зарыдала в голос, всхлипывая, причитая и что-то шепча сквозь слезы.

***
Уже свечерело, когда около дома послышался шум моторов, и Кэт, выглянув из окна, увидела, как Брайан паркует свой огромный Кадиллак Ескалэйд. Он словно бы подавлял своей мощью все стоявшие поблизости автомобили, и смотрелся как монстр-пришелец из голливудского боевика. Кэтрин покинула комнату Эрика и поспешила спуститься на первый этаж. Элис уже была в холле. Опять шум, лай, собачье коловерчение под ногами.
- Элис, здравствуйте!
Кэт подошла к матушке Эрика и вежливо помогла снять пальто.
- Здравствуй, Кэтрин…здравствуй, моя хорошая…- отвечала та, рассеянно обняла ее. Кэт с неприятным удивлением отметила, что в жестах этой бодрой, независимой женщины вдруг стали просматриваться старушечьи черточки. Кольнуло сердце какое-то тоскливое предчувствие.
- Вы как?
- А-а…- Элис махнула рукой. – Скверно…оч-чень скверно. Так скверно…отвратительно… Кэтрин, прости, я пойду, лягу в свой саркофаг, а ты уж там с ребятами… - тут она неожиданно запнулась, словно вспомнила о чем-то, и пронзительно посмотрела Кэтрин в глаза. – Ты у нас останешься?
- Как будет лучше?
- Оставайся. Определенно, оставайся, - серьезно сказала Элис.
В этот момент с порога загремело:
- Какие люди и без охраны!
И из уличной темноты явился Брайан. Когда он появлялся, всегда казалось, что вошел не один, а несколько человек - целая шумная компания.
- Благословенны глаза, видящие тебя, алмазная донна! – бухнул Брайан раскатистым басом и с легкой интеллигентской картавостью присовокупил: – Я в восторге!
- Взаимно, - Кэт без желания подставила ему щеку, и Брайан ее поцеловал, жуя жвачку.
- Как дела? – Старший приобнял Кэт за талию, делая большие глаза и притворяясь, что в этом жесте нет ничего, кроме дружеского расположения.
Эрик тем временем бесшумно проскользнул мимо них, молча кивнул. Кэтрин показалось, что он выглядит совершенно больным. Она с беспокойством обернулась.
- У меня все нормально… Что с ним?
- С Риком-то? А-а… он в обморок упал в хирургии, сейчас отходит понемногу.
- Гос-споди…- процедила Кэт сквозь зубы, отстраняясь от Брайана.
- Бывает…без анестезии приятного мало, - Брайан поскреб подбородок. – Вроде, репозицию ему сделали, будут дальше заниматься. Не знаю… - он вдруг замолк и заглянул в гостиную. Убедившись, что матушки там нет, Брайан продолжил: - А вообще-то за кирпич, зашитый в подушку безопасности, я бы отсудил у Вильяма Клея Форда младшего штук триста…- громко сказал он и при этом криво ухмыльнулся, давая понять, что в историю про аварию не поверит ни на секунду, и Кэтрин верить не советует.
- Зато Вильям Клей Форд предлагал на мне жениться, – послышалось из кухни.
- Загадочен…до чего загадочен… - пробормотал Брайан, потом крикнул ехидно: - А что же ты?
- Я вежливо отклонил предложение, - отвечал Эрик ему в тон, но голос у него был очень злой.
- Лопух! Ты выбросил на помойку свой счастливый билет… У тебя был шанс отсудить еще и алименты.
- Можешь забрать билет себе, полагаю, он все еще лежит там, где я его выбросил. К тому же я сейчас безработный, я твои услуги не потяну.
- Йорис, бить тебя надо… дурь беспощадно выбивать.
- Из меня уже выбили гораздо больше, чем ты можешь вообразить.
- И по какому ж тебя еще месту отлупили в Штатах?
В ответ приглушенное, но довольно отчетливое «Пошел ты к дьяволу…», потом злобный звон посуды.
- О! Аргументация исчерпалась, - прокомментировал Старший.
Кэтрин слушала этот разговор с нарастающим раздражением и, наконец, сказала:
- Брайан, остановись!
- Чего? – Брайан вдруг сделался жесток и серьезен. - Кэт, я его не узнаю. Чего за хренота! И позвольте подчеркнуть тремя чертами: дело идет не о праздном любопытстве с моей стороны – я Стентсона слишком хорошо знаю. Недурно съездил господин Пи-Эйч-Ди на стажировочку…весьма недурно…Главное, из тех мест живыми не возвращаются, а он, стервец, сложным переломом отделался!
- Брайан, не будь таким нахрапистым, - ответила Кэт. – Это не всегда приятно. Я пойду к нему с твоего позволения.
Старший пожал плечами и отступил в сторону, пропуская Кэтрин. Она поспешила в кухню.
Эрик стоял около мойки со стаканом воды и комком окровавленной ваты, которую то и дело прикладывал к носу, закидывая голову назад. Губы белые.
- Плохо? – Кэт встала рядом с ним.
- В том числе…- отвечал Эрик сквозь вату.
- А кроме того? – хмурясь, спросила Кэтрин.
- Сейчас… две секунды…- Стентсон отнял тампон от лица, выбросил его в мусорное ведро, потом стал жадно пить воду. – Пойдем, сядем, - сказал он, наконец, охрипшим голосом.
Пошли, сели.
- Дверь толкни, будь добра.
Кэт протянула руку и выдвинула левую створку. В гостиной Брайан улегся на диване и включил телевизор.
- Рик, что-то еще случилось?
- Ага, - Эрик поставил пустой стакан к себе на колено и побарабанил по нему ногтями. – Я чуть сквозь землю не провалился… - он на несколько секунд смолк, потом продолжил: – Сэм не хочет меня видеть. Я пытался преодолеть это сопротивление… Время, согласен, малоподходящее, но у меня гнусное чувство…- Эрик опять замолчал. – Короче говоря, меня выперли из палаты... Все это выглядело крайне унизительно, но главное в том, что у меня ощущение, будто я упустил последний шанс. Ладно бы я знал, что у Сэма происходит в голове, а так…- Эрик положил локоть на спинку дивана и, подперев левую, пересеченную шрамами, щеку, посмотрел на Кэтрин в упор. Она как-то сразу догадалась, что Эрик изучает почти уже изгладившиеся следы ее утреннего истерического всплеска.
- А с Брайаном…? – спросила Кэт.
- А с Брайаном все хорошо. Брайан – любимый брат.
- Дичь какая-то…
- Не знаю… Ты же видишь, - Эрик кивнул в сторону гостиной, - сплошной позитив. Бьет, как из Большого Гейсира, на пятнадцать метров в небо.
Кэт несколько скривилась и дернула щекой.
- Раз Брайан – любимый брат, может, Сэм ему что-то объяснил?
Эрик некоторое время не отвечал, только поигрывал мускулами на челюстях. Потом произнес:
- Если и объяснял, то мне об этом по какой-то причине не доложили.
- Как у него состояние?
- Хреновое, Кэт…
Еще пару минут помолчали.
- Эрик, надо подождать.
- Да, все правильно…подождать надо, - ответ прозвучал совсем бесцветно. – Отец остается на ночь в клинике, чтобы его наблюдать… - сказал Эрик, а потом вдруг без перехода спросил: - Ты у нас?
- Как скажешь.
- Ты знаешь, что я скажу, - промелькнула нервная улыбка, сразу же, впрочем, погасшая. - Ладно, тогда я, пожалуй, пойду в мансарду, лягу там, - сказал он, вставая.
- Спешу предупредить, что там холодно! - раздалось из-за двери. В кухню вошла Элис в шелковой пижаме и в халате, накинутом поверх пижамы. В руках она несла несколько коробок с лекарствами. – Кому требуется? От головной боли, от сердечной боли, от душевной боли…
- Дабы навсегда отрешиться от мирской суеты? - Стентсон через силу оскалился в улыбке. - Спасибо, мне на сегодня уже хватит. А что касается мансарды… я включу отопление, если не возражаешь.
- Окоченеешь, пока нагреется. Впрочем, решай сам… - Элис зашуршала, вынимая таблетки. – Может, коньячку… перорально?
Эрик фыркнул.
- Не беспокойся, не надо, - отвечал он, поднимаясь. – Итак, мои восхитительные дамы, я вас покину, - прибавил Эрик с вымученным смешком. - Хочу, как Гамлет, уснуть и видеть сны…Спокойной ночи.
- Пережить бы ночь эту… - процедила Элис. – Брайан, сделай потише, я тебя умоляю! Голова и без того гудит…
- Простите, госпожа, больше не повторится…
Эрик ушел. Элис ласково попрощалась с Кэтрин и ушла вслед за ним. Проводив ее, Кэт закрыла створки двери, переместилась в угол дивана, на место Эрика, поджала ноги и долго сидела, погруженная в нелегкие свои размышления. Около часа ночи, когда Брайан отправился на верх, она тоже покинула свой уголок и поднялась на третий этаж в студию. Отворив дверь, она заглянула в комнату. Из приоткрытого окна тянуло холодноватым весенним воздухом, но в комнате все еще стоял запах сигаретного дыма. Темно. Кэт с трудом различила около стены очертания длинной кожаной кушетки и темную фигуру спавшего на ней Эрика. Впрочем, едва Кэт вошла, он проснулся. Приподнявшись на локтях, Стентсон с тревогой посмотрел и спросил глухим шепотом: «Что такое?…Чт…что-то случилось?»
- Нет-нет, - она покачала головой. Потом прибавила голосом просевшим и оттого жестким: - Позволишь с тобой побыть?
- Иди сюда.
Эрик сел. Кэт подошла и опустилась на кушетку рядом с Эриком. Он молча обнял ее.
- Ты спи, - проговорила Кэт с трудом. Эрик целовал ее щеки, лоб, шею. Кэт на его поцелуи не отвечала, но дрожь пробегала по всему ее телу от каждого прикосновения.- Пожалуйста, аккуратнее, кости себе не смести… - бормотала она сквозь зубы, беспокойным жестом приглаживая ему взъерошенные волосы.
- Может, поговорим все-таки? – Стентсон отстранился, чтобы заглянуть Кэтрин в лицо. Кусая губы, она отвернулась.
- Нет. Не хочу. Если я тебе нужна, то дай мне сначала все это пережить и изгнать из сердца. Боюсь, что произошедшее всегда будет между нами…У меня, однако, есть надежда, что оно нас не разъединит, но в конце концов свяжет.
Губ Эрика коснулась улыбка напряженная, словно бы что-то ищущая или о чем-то просящая. В темноте смутно забелели острые клыки с сабельным изгибом.
- Математический Мост помнишь? - Кэтрин кивнула, глядя в сторону, потом взяла Эрика за руку и стала нервно водить большим пальцем вдоль рубца, пересекавшего запястье. - Так вот, сначала, говорят, мост крепился без болтов и гаек. Потом его студенты шутки ради разобрали, а собрать обратно не вышло. Пришлось привинчивать… Однако держится по сию пору, подлец…
- Хороша шутка…- отозвалась Кэт иронически. – Он был слишком идеален, непременно следовало его испортить. Впрочем, врут они все … Рик, ничего смешного здесь нет и не нужно этих красивостей.
- Кэт, два слова…
- Эрик, мне радостно слышать твой голос, однако я не хочу ни о чем говорить. Слова лгут и хотят сами себе понравиться. Поэтому избавь меня, будь снисходителен… Давай, лучше отдыхай, а я посижу.
Эрик долго, не отрываясь, всматривался в застывшее какой-то неизъяснимой мукой лицо Кэт. Потом вздохнул и лег, положив голову ей на колени, обнял, закрыл глаза. Она потихоньку перебирала вороные пряди его волос и сквозь пелену вновь выступивших слез наблюдала тусклое мерцание биолюминесцентных пятен на скулах и висках у Эрика. Одни пятна медленно блекли и вовсе переставали светиться, другие постепенно разгорались, подобно звездам в ночном небе. Некоторое время спустя Кэт почувствовала, что рука Эрика слабеет – он уснул.
Кэт думала, что сама проведет ночь без сна. Тоска, которая жгла ей сердце, была велика, тягостна, неотступна. Снова и снова вскипали в памяти упреки, брошенные Стентсоном, и тогда Кэт вспыхивала злостью. Не захотел остановиться, осудил, оттолкнул прочь словно преступницу зараженную неизлечимым моральным недугом. Оставил одну с грехом ее, совершенном в муке и отчаянии. Черт!.. Кэт всхлипнула и закрыла лицо ладонью. Эрик шевельнулся, сонно вздохнул, при этом маленькие фосфорические огоньки волной погасли и на минуту пропали совершенно. Затем их тонкие ряды, похожие на блестящие от росы паутинные нити, загорелись вновь… Верно, он просил ее... Просил потому, что воистину не ведал, о чем просил. Этот ребенок убил бы его…Дитя, которое не стало бы его продолжением, посланием будущему, сын, с которым Эрик не смог бы разделить сокровища мыслей и чувств, собираемые им всю жизнь…Маленький идиотик с косыми глазками и приплюснутым затылочком…Непереносимым стало бы для Эрика это безрадостное отцовство… Просил же он не потому, что готов был принять в свое сердце едва зародившуюся и уже обреченную, уродливую жизнь, а потому, что не мог сказать ей «нет». Что-то восставало в его душе. Он испытывал страх, слишком ясно чувствуя, что больной плод – его дитя. Кэт все понимала. Да, он просил… Все же Кэтрин сделала аборт, почти ненавидя это вселившееся в нее слабое, но угрожающее существо. Она ненавидела и саму себя. В ужасе закрывала она глаза и отшатывалась от душевных темных бездн, ей открывшихся. Она надеялась, что Эрик поймет и примет жертву, ей нужно было отпущение от него. Но Стентсон не принял. Когда он задал Кэт вопрос: «Неужели в тебе столько жестокосердия?..», Кэт ударила его со всей силы наотмашь кулаком так, чтобы остался синяк. Мир вокруг Кэт осыпался в тот вечер, словно разбитое зеркало, и в повалившей со всех сторон тьме, она видела лишь застывшую обсидиановую маску Эрикова лица, его побледневшие сжатые губы. Кэтрин кричала в каком-то исступлении: «А ты всю жизнь безукоризненным хочешь прожить? Ну, попытайся! Иди и попытайся!..» Эрик поступил так, как указала ему Кэт - он ушел. Дитя отомстило с того света отторгнувшей его матери. Она думала, что ляжет после этого на землю и умрет. Не умерла. Много работала весь год. Часто виделась с Брайаном и пару раз позволила зазвать себя в театр. Коротко постригла волосы… Кэт заполняла время механической суетой, хотя занятия, в которых проходили ее дни, потеряли в большой степени для нее смысл и интерес. Она была одинока и охвачена глухим отчаяньем - педантичная, непроницаемая и неразгадываемая Кэтрин… Она ждала его.
Кэт дотронулась кончиками пальцев до губ Эрика, отчего тот слегка поморщился, приоткрыл глаза. Она шепотом попросила его подвинуться и опустилась рядом на подушку так, чтобы продолжить смотреть на его лицо. Гипнотическое свечение зеленоватых звездочек, без которого Кэт засыпала почти год тяжелым, беспокойным сном, увлекало мысли ее куда-то в ночную темь, пока все вокруг не пропало, кроме фосфорических болотных огоньков в пустоте, манящих и вечно ускользающих.

***
Около пяти часов утра Кэт проснулась оттого, что Эрик резко дернулся, задев ее плечом, и рывком сел. Кэтрин открыла глаза. Совсем рядом слышен был звук, который поначалу показался густым шмелиным жужжанием. Стентсон несколько секунд сидел, зажмурившись, и тер виски, потом сунул руку в угол дивана и достал телефон, взглянул, щурясь, на дисплей. Кэт видела, как его лицо, сонное и немного растерянное, вдруг приобрело хмурое выражение. Эрик застыл. Едва начавшие пробиваться сквозь облака утренние лучи четко обрисовывали точеные рельефы живой маски. Потом он словно бы очнулся. Эрик кашлянул и хрипло произнес в трубку:
- Да? – последовало долгое молчание, на том конце что-то говорили едва слышно. – О, ч-ч…- он оборвал себя, поднес руку к губам и закусил кожу на запястье. – Отец, я тебя прошу…мужайся… Я…да, понимаю, не надо, я сам… Сам скажу… подумаю, как сказать. За тобой позже приехать? Когда?.. Джон! – Эрик вдруг резко почти крикнул в трубку. – Не думай о себе, о матери подумай, ей помоги! Тогда тебе самому будет легче, - снова долгое молчание. – Хорошо…
Эрик как-то судорожно вздохнул сквозь стиснутые зубы и передвинулся на край кушетки. Кэтрин ничего не спрашивала, села рядом, погладила его по спине.
- Кэт, можно, я покурю?
- Рик, зачем ты спрашиваешь…
Эрик вынул из кармана тренировочных брюк помявшуюся пачку сигарет, зажег одну. Его руки дрожали. После паузы он произнес глухо:
- Отказали почки.
- Рик, не знаю, что сказать… я искренне соболезную, - ответила Кэт, не переставая немного нервно гладить его спину и плечи.
- Скажи, что ты меня не оставишь теперь, как оставил тебя я.
- Не оставлю.
- А больше ничего не нужно…Кэт, я не знаю, что сейчас будет с Элис…прости, пожалуйста…
- За что ты извиняешься? Я не сбегу от вашего несчастья. Чем смогу, постараюсь помочь.
-Брайана надо поднять… - произнес Эрик, смолк, а затем прибавил дрогнувшим, охрипшим голосом: - Спасибо…милая.


Пролог II

- Ну, как? – Сэм поднял глаза от ноутбука и посмотрел на Дина, вошедшего в номер. Тот дернул щекой, цокнул.
- Да…как-то так… Все извинялась, извинялась… Поплакала, - сказал он и повалился на кровать прямо в куртке.
- А ты?
- А меня тоска взяла, - буркнул Дин и потянулся к тумбочке за пакетом M&M’s.
- Так бывает... надеюсь, это не серьезно?
- Сэм! – вскричал старший Винчестер. – За кого ты меня принимаешь? В моем возрасте и с моей работой, конечно, это не серьезно! Эта девушка мне просто понравилась…а теперь смотрю словно бы на другого человека. Пусто…как отшибло…
- Знаешь, я бы отдал баксов сто, чтобы узнать, не говорил ли некто Рик Стентсон чего-нибудь подобного за последние несколько суток, - с ухмылкой произнес младший, довольно искусно копируя акцент и вкрадчивую манеру Стентсона.
- Вот эту ирландскую фамилию, Сэмми, я в ближайшие несколько суток слышать не желаю вообще! - отозвался Дин.
- Дин, хочешь тогда мое мнение относительно твоего нынешнего настроения? – спросил Сэм, щелкая мышью.
- Может, не надо, а? – простонал старший. – Можно я заткну уши и буду петь, пока ты выговоришься? – однако по тону брата Сэм понял, что тот не против послушать.
- Хорошо, не буду, - Сэм тонко улыбнулся.
- Ну, давай, давай уже,- старший закинул в рот горсть конфет. - Чего только ради тебя не сделаешь!
- Дин, я считаю, что Селин Пфеффер – человек в сущности неплохой и в целом порядочный, но при этом малодушный. Когда люди подобного склада делают попытку быть хуже, чем они есть на самом деле, то получается именно такая развесистая фигня: ни ума, ни фантазии, ни своеобразной эстетики преступления…
- Сэм, ты у Стентсона не курил? – неожиданно спросил Дин, изучая младшего внимательным взглядом. Он то ли улыбался, то ли нет – Сэм не мог понять.
- Нет…
- Извини, продолжай…
- Ну…э-эм…- Сэма вопрос привел в некоторую растерянность, так что он не сразу вспомнил, что хотел сказать. – Словом… когда человек сознательно решает быть двоедушным и подленьким - заметь, не «подлым», а именно «подленьким» - он теряет себя. В негодяе прельщает внутренняя раскрепощенность… этакая мрачная независимость, - Сэм как-то непроизвольно расправил плечи и сделал плавный, галантный жест. - А если некто играет в стерву и себя притом стыдится, он представляет жалкое зрелище. Это говорит о внутренней неустойчивости, отсутствии душевной твердости…такой человек, часто становится невольным предателем. «Довольно хорошие» люди все неблаговидные поступки в своей жизни так и совершают: против воли, случайно, без злого умысла… Короче, она тебе, Дин, не подходит, извини уж…
- Все-таки ты у Стентсона что-то съел…- проговорил Дин задумчиво. - Может, таблетку или волшебный пирожок?
- Дин, иди в жопу!
- Вот! Вот это мой мальчик! – хохотнул старший Винчестер. - А то: «эстетика преступления», «мрачная независимость»… Порадуй меня лучше чем-нибудь, - все, Дин выслушал, и дальше ему вести рассуждение стало неприятно. Точнее сказать, больно было ему слышать правду про эту красивую, мягкую девушку, в какой-то момент показавшейся Дину воплощением теплоты и плавности, которых не хватало в его жизни. Дин Винчестер поспешил укрыться за маской сарказма. Как всегда. Сэм не стал настаивать на продолжении разговора о Селин.
- Прикол хочешь? – предложил он.
- Валяй.
Сэм откинулся на спинку стула и потянулся, разминая спину, затекшую от долгого сидения за компьютером.
- Бобби звонит сейчас и рассказывает… Помнишь того старика на коляске четыре года назад… ну, в Кембридже?
- Купера? Имя не помню…
- Его. Бобби с ним, насколько я понимаю, довольно регулярно общается, и тот ему недавно говорит, мол, в Лондоне прошел слушок, будто какой-то чувак пытался несколько раз связаться с охотниками. Обольщал довольно крупной суммой и хотел, чтобы ему доставили вампира. Если живого, то обязуется увеличить плату.
- Мир сошел с ума… - произнес Дин. – А что англосаксы?
- Покрутили пальцем у виска и сказали: «Вампиров не существует, сэ-эр!» - теперь Сэм принял манеру Дживса из сериала.
- На черта ж ему живой вампир?
Сэм пожал плечами.
- Фиг знает.
- Сколько дает?
- Штук сорок…
- Неплохо… - Дин поморщился, потом прибавил в какой-то странной задумчивости: - Был бы я в иных обстоятельствах, я бы, пожалуй, согласился…
- Дин, ты чего это имеешь ввиду? – насторожился Сэм.
- Чего я имею ввиду? Если бы я жил в Лондоне и говорил как некоторые - проглатывая согласные - я бы раздобыл вампира, получил бы сорок штук, а потом объяснил бы заказчику популярно, что есть некоторые вещи, которые делать нельзя. Нельзя, например, вызывать злых духов, нельзя втыкать булавки в восковые изображения соседей, нельзя наводить порчу, совершать человеческие жертвоприношения, заключать договоры с демонами перекрестка. Нефиг, наконец, держать у себя вампира в качестве домашнего животного!
Сэм хмыкнул иронически:
- Отличный план!
- Сам горжусь.
- А на что потратил бы деньги? – Сэм с хитринкой улыбнулся.
- Импалу надо чинить, зуб надо чинить… - мрачновато ответил Дин. – А еще бы я накупил розивиньких платьиц своей сисьтренке Саманте, - вдруг засюсюкал он с ехидным выражением. – Пусть бы детка порадовалась. И еще большого клоуна ей в спальню!
- Придурок, - хохотнул Сэм.
- А ты маленькая шлюшка-Саманта!
- Если Стентсон не вампир, то его все равно следовало убить за одну эту «Саманту»! Ну, и тебя, конечно, как свидетеля.
- Сэм! Я тебя, кажется, просил не упоминать его имя всуе! – полушутливо воскликнул старший, но глаза, как заметил Сэм, были у него при этом серьезные. - Ты понимаешь, что он сидит у меня, словно заноза в одном месте? Я до сих пор не могу понять, что Стентсон за хреновина такая, а насчет того, стоило его убить или нет – это вообще больная мозоль, на которую ты мне со всей дури наступил, - Дин как-то рассерженно всыпал в себя еще дозу конфет. – «Дневничок вампира» – это, конечно, здорово… Вроде, ничего такой себе чувак получился: впечатлительный, но без соплей, резкий, но в меру… с юморком. А если этот дневник - фикция? Ему сесть, такую обманку сляпать – работы на один вечер...чай, не докторский диссер. Блин, Сэмми, мне все равно кажется, что он вампир, только… тьюнингованный какой-то… вампирская химера, что ли. Может такое быть, как считаешь?
Сэм с шумом выдохнул, почесал затылок, раздумывая, как ему ответить на вопрос брата.
- Ну… Дин… Поскольку до сих пор никто точно не знает, что такое вампир, то, я полагаю, возможно все, что угодно, - наконец, произнес Сэм. – Обрати внимание: Стентсон совершенно верно обмолвился, что вампиры бывают двух видов. Одни - носферату, «the undead», которых мы с тобой, кажется, ни разу и не встречали. И другие - смазливые чудовища с пластикой пантеры перед прыжком, их в Штатах и западной Европе дофига. Первые – не живая и не мертвая субстанция, приводимая в движение, определенно, сверхъестественными силами. А со вторыми посложнее… Если откровенно, из всех потусторонних тварей, - Сэм указал пальцем куда-то в пространство, - эти мне всегда казались наиболее посюсторонними. Они как… обособившийся биологический подвид.
- Но тогда они должны, извини, спариваться и рожать детей, - возразил старший Винчестер. – А они нормальных людей обращают в свой «подвид».
- Вот поэтому, Дин, я в тупике. Не знаю! А почему ты Стентсона подозреваешь? На мой взгляд, в нем много звериных черт, а не вампирских - так он и сам себя называет химерой.
- Фиг знает…чувство какое-то, что здесь и звериное, и вампирское… - Дин поморщился. – Взял бы экспериментаторов, которые такого Стентсона наэкспериментировали, и подвесил бы за… ладно, - он сам перебил себя и раздраженно отмахнулся.
- Ну, - Сэм опять тонко и со значением заулыбался, - а, может, для той девицы именно лабораторный монстр больше всех подходит?
- Если она существует…девица эта, - отозвался Дин. Он поднялся с кровати и пошел к шкафу, снимая на ходу отцовскую кожанку. – Я повторяю, есть некоторые вещи, с которыми играть ох, как не стоит. Эти эксперименты противоестественны, они идут вразрез с природным порядком вещей… А чей-то ты на Кембриджском сайте сидишь? – вдруг спросил он младшего, взглянув на монитор лэптопа.
Сэм пожал плечами.
- Да так… Что-то захотелось вспомнить… Здесь прикольные вещи попадаются. Например, один профессор в непальской деревне хотел сделать комплемент шаману по поводу его большой шапки, а сделал комплемент по поводу его большого…хм… - Сэм заулыбался, смотря снизу вверх на брата. Дин тоже ухмыльнулся.
- А это что такое? «Искусственная ДНК: мы учимся записывать новые слова с помощью четырех букв генетического алфавита». Та-ак… «В 1953 году Френсис Крик и Джеймс Уотсон объявили о том, что ими был открыт секрет жизни…Пять десятилетий спустя Кембриджский университет остается лидером в области генетических исследований…» Бла-бла…Наши, все равно, круче… «В этом коротком видео доктор Алан Нортон рассказывает о работе над синтетическим геномом…» Ну…давай посмотрим… - предложил Дин.
Сэм удивился, но виду не подал, кликнул курсором на кнопку «play». По экрану пронеслась голубая заставка с университетским гербом и приятный мужской голос с поставленной дикцией объявил: «Кембриджские идеи: изменяя завтрашний день».


***
…Все многообразие жизни нашей планеты записано в генетическом коде с помощью четырех химических знаков: А, Т, Г и Ц. Азотистые основания аденин, тимин, гуанин и цитозин, образуя связи в определенном порядке, фиксируют наследственную информацию внутри сложной полимерной молекулы ДНК. Исследователи научились прочитывать эту информацию. Следующим этапом должно стать искусственное кодирование наследственности у синтетических живых существ…
…Здравствуйте. Я доктор Алан Нортон. Отсюда, из Кавендишской лаборатории Кембриджского университета, мир впервые узнал о главном секрете жизни: о том, как она воспроизводит себя самое. Мне удивительно сознавать, что более полвека спустя мы помогаем человечеству сделать следующий шаг в познании природы. Мы учимся созидать новую жизнь…


_____________________________________________________________________________________
Около 1-го года спустя

…Сэр, вы знаете… это очень необычное предложение, не сказать хуже. Хотел бы поинтересоваться, откуда у вас вообще взялись мои контакты?.. Что, простите?.. Может, вы номером ошиблись?.. Мне не нравится обсуждать необычные предложения с человеком, который знает мой номер телефона от человека, который знает меня, но которого я сам не знаю!.. Извините, в таком случае ничем помочь не мо… Да? Так…Так… Действительно, мне это имя незнакомо… Сэр, вообще-то я подобной работой не занимаюсь. К тому же вы представьте, где находитесь вы, и где нахожусь я… А вы думаете, кто-нибудь вообще за свой счет полетел бы?.. Заявленная сумма, не так уж и велика по сравнению с риском, который подразумевает охота… Что? Не смешите! Это вам не кабана подстрелить… Ну, да… Допустим… А какие гарантии?.. Нет, сэр, мне чтобы ваше предложение хотя бы принять на рассмотрение, нужно знать, как вы собираетесь расплачиваться… Так… То есть, вы переведете на счет, снять уже не сможете, но и я без активации… ага… ладно, допустим… И когда?... Угу… Сэр, теперь скажу откровенно, если вы полагаете, что я должен быть в восторге, то вы сильно заблуждаетесь. Мне требуется очень крепко подумать прежде, чем ввязаться в столь сомнительное предприятие… Вы, я так чувствую, мне не объясните, зачем вам это понадобилось?.. На данном этапе переговоров нет?.. Я так и знал… Ну… скажите, как с вами связаться, может быть, я вам позвоню… Угу… ладно… Всего доброго…
…Дин!!! Поди сюда! Я тебе сейчас такое расскажу!!!..

Глава I

Присутствие вампира можно почувствовать. Для этого не требуется ни сверхспособностей, ни сакрального знания. Вампира ощущает любой, даже тот, кого впоследствии находят мертвым. Впрочем, последний сам не понимает, что ощущает. И, как правило, его не находят… Не важно. В присутствии вампира ты вдруг начинаешь слышать где-то в глубине подсознания перепуганный голос интуиции, который заклинает тебя бежать прочь. И в это же мгновение из тех же самых глубин коллективной памяти доносится иной призыв. Гипнотические чары хищника, которые, очевидно, когда-то заставляли обезьяноподобных предков человечества взбираться высоко на самые тонкие древесные ветви и оттуда взирать на леопарда полными ужаса и восхищения глазами, неумолимо влекут человека к вампиру. Влекут самых безбоязненных, даже дерзких, и любознательных, кого не смущает жуть, волнами катящаяся от этого существа. Погибают те, кто пускается разведывать неосвоенную территорию. Таким любопытно понять, отчего столь томно, и боязно, и сладко делается рядом с красавицей или красавцем, полным влекущих загадок. А когда напускная псевдоромантика спадает, словно красивая обертка... тогда уже бывает поздно. Надо заметить, что паникеры, более прислушивающиеся к инстинкту самосохранения, нежели к утонченным движениям психики, зачастую уходят невредимыми, если вовремя переполошатся. А также если вампир по лености или по какой-либо другой причине решит их не преследовать. Словом, вампир невыразимо страшен и невыразимо привлекателен. Именно противоборство двух разноречивых эмоций он возбуждает у человека. Каким способом тварь вызывает вьюгу в голове у жертвы, не вполне ясно. Самое распространенное мнение среди охотников - гипноз. Некоторые, впрочем, возражают и говорят, будто для того, чтобы уловить энергетику вампира не требуется ни слышать его голос, ни смотреть в его глаза, ни даже вовсе видеть его. Надо лишь определенным образом настроиться.
Сэм и Дин уже пятый день пребывали в столице. Лондон… «Здоровый, з-зараза!..» - говорил о Лондоне Дин, стоя на набережной и разглядывая снующие по Темзе катерочки, - «Весь не обследовать». А Сэму город нравился все больше и больше. Шумный – это правда. Многолюдный – не поспоришь. «Дорогой…» - вставлял Дин, и младший был вынужден с ним согласиться. И все-таки нравился город Сэму европейским своим добродушием, которое как-то ухитрялось прорастать даже сквозь бетон, стекло и асфальт в многомиллионном мегаполисе. Еще Сэму пришелся по вкусу тропический клуб «Каналоа» на Шу Лэйн, куда они с Дином завалились ловить вампиров. Им посоветовали охотники. В смысле, не клуб «Каналоа» посоветовали, а вообще намекнули, что искать надо в ночных заведениях. Мол, в то время как американские вампиры предпочитают без особых церемоний нападать на улице, здесь кровососы сначала заводят знакомство с жертвой, потом заманивают в безопасное место. Следы убийства тщательно ликвидируют – боятся. «Страна небольшая, охотников довольно много, коммуникация налажена… Старая школа!» - было сообщено Винчестерам в баре неподалеку от Флит Стрит. Сэм и Дин решили последовать совету и пошли ревизовать заведения. В один из вечеров, встреченные в вышеупомянутом «Каналоа» милейшими девочками-хостес, Винчестеры сами не заметили, как были усажены на мягкие зеленые диваны возле бамбуковой перегородки, как разомлели под гавайскую музыку, как накидались полудюжиной тропических коктейлей и заснули на этих же самых диванчиках. В три часа ночи, перед закрытием, бармен разбудил охотников и предложил вызвать такси. Те ужасно как-то сконфузились и молчаливо покивали. До дома добрались без приключений. Однако на следующее утро похмелье от высосанных в клубе экзотических нектаров оказалось на редкость тошнотворным. «Надо ж было так намешать… как долбаные отличники на выпускном…» - цедил Дин, дожидаясь, пока растворится таблетка «Алко Зельцера». А Сэму понравилось. То есть, не обниматься с унитазом, конечно, ему понравилось, но при соблюдении известных правил безопасности он был готов нагрянуть в тропический раек еще раз.
- Хватит с тебя, - притворялся недовольным Дин. - Ты и так живешь жизнью богатого повесы: по пять клубов за ночь! Как я погляжу, из тебя получился бы отличный слюнтяй-мажор, если б ты поступил университет. Слава Провидению, что оно сберегло тебя для высшего предназначения: шляться вместе со мной по дешевым гостиницам и бояться, что какая-нибудь тварь окончательно оторвет то немногое, что осталось от твоей некогда пухлой розовой попки...
- Так, стоп! С этого места, пожалуйста, поподробнее.
- А ты что думаешь, я тебе подгузников не менял, братец? – Дин посмотрел на Сэма, подняв левую бровь. – Не помнишь? – Сэм пожал плечами. – Свинья ты неблагодарная, - ответил Дин. – Я тебя только что грудью не вскармливал, после… ну, в общем, когда только мне до тебя было дело. Насмотрелся ужасов! – Дин снова постарался придать своему омрачившемуся лицу озорное выражение. – Уж не знаю, что сделалось с твоей задницей после того, как она затребовала самостоятельности… Наверное, она порядочно с тех пор постарела и подурнела?
- Она передавала привет и просила не поминать лихом, - ответил Сэм. – Веселое, говорит, было времечко!
- Чмокни ее от меня.
- Мерзавец!
- Зато я со своей задницей не разговариваю, - Дин расплылся в довольной улыбке и завернул на парковку перед клубом «Министри ов Саунд». – Сэмми, ты мне этот притон так разрекламировал, что я ожидал чего-то более грандиозного, - заметил старший несколько минут спустя, когда втискивал между стеной и черным «Кадиллаком» новенький арендованный «Фольксваген» с замазанными грязью номерами. Винчестеры уже объехали все прилегающие кварталы и согласовали план действий на случай, если обнаружат в клубе тварь. – Чего же этот Шумахер так раскорячился, и без него места не хватает… - Дин заглушил мотор.
- Не суди о книжке по обложке…это я про клуб, - отвечал Сэм и аккуратно открыл дверь, вымеряя расстояние до «Кадиллака». – Главное, чтобы здесь нам повстречалась хоть одна плешивая вампирская морда.
- Вот если бы эта морда приехала на этом танке… ему бы гранату в бензобак…
Идея принадлежала Сэму: перейти от маленьких камерных заведений к хорошо известным и людным тусовкам. Сегодня, правда, в самом разрекламированном клубе Лондона был рядовой рабочий день: никаких вечеринок или специально приглашенных гостей. Народ тонким ручейком стекался с улицы во двор, слеплялся у входа в небольшую очередь и быстро пропадал в темном фойе. Дин и Сэм двинулись на фэйс-контроль, достав билеты с таким видом, словно то были не билеты вовсе, а два ствола 38-го калибра. Взяли приступом охрану, внутри разделились. Дин отправился в бар, Сэм - на один из танцполов.
Толпа. У младшего сразу испортилось настроение, хотя ничего другого он не ожидал. Толпа дружелюбных, веселых, мелькающих под лазерами единообразных физиономий. Многоликий гигант. Клуб собрал и оживил этого Голема. Сюда являлись, чтобы вливаться в организм толпы, вступать в резонанс с общим весельем, чтобы выходить за свои собственные пределы. Однако Сэм, даже если б не был на работе, все равно не стал бы вливаться и вступать в резонанс. Нет, он вовсе не утратил способности испытывать радость. Сэму не столь уж и много требовалось, чтобы развеселиться: рассветные лучи где-нибудь в пустыне, сплошь сиреневой и цвета розового масла; или услышать какую-нибудь колкость Дина относительно его, Сэма, задницы – в конце концов, это значило, что брат все еще жив и рядом. А вот предаваться веселью он, кажется, разучился… Черт возьми! может быть, Сэм не заметил, как постарел? Его радости стали какими-то тихими и одинокими, можно даже назвать их философическими радостями. Им не было места в толчее, и разделить их можно было лишь с самым близким существом, связь с которым требует тончайшей внутренней настройки, а не слияния в грубом, сбивчивом, размашистом ритме с незнакомыми и безразличными людьми.
Сэм обошел танцплощадку по периметру, поднялся в галерею на второй уровень, приглядываясь к посетителям клуба, после чего спустился обратно. Потом вздохнул и вклинился в самую человеческую гущу. Он долго блуждал, словно в чащобе, среди танцующих людей, делая вид, что приплясывает вместе со всеми. В конце концов, младшему это занятие в наскучило, и он поспешил вырваться обратно на свободу. Вырвавшись, Сэм достал мобильный и набрал Дину.
- Ты где?
- Развернись влево на девяносто градусов, я около постера Леди Гаги стою, - ответил Дин.
Сэм отправился в указанном направлении.
- Ну, что? – спросил Сэм у старшего, когда они оба отошли в дальний угол зала.
- А у тебя?
- Ноль.
- Значит, два – ноль в мою пользу, - осклабился Дин. Сэм поднял брови и удивленно покачал головой. – Двух цыпочек надо проверить, - пояснил старший Винчестер. – Себе я беру блондинку, тебе отдаю брюнетку. Тебе девочки, похожие на мальчиков нравятся? – братец светился плотоядной улыбкой. Или не плотоядною была улыбка его, а какою-то… словно у заговорщика или того, кто задумал подшутить над товарищем? Сэм не мог разгадать Дина.
- Нет, - ответил младший, немного досадуя. – Мне нравятся девочки, похожие на девочек: в юбочках... Без бороды и без усов!
- Какая неприятность, мне тоже такие нравятся, поэтому они все уже забронированы на месяц вперед, - Дин сверкнул зелеными глазами. – Не хочешь – не бери, ищи сам. Только не забывай, что мы тут не пикапом занимаемся, а выслеживаем вампиров, - и правда, как верно старший Винчестер это подметил! Однако вид у него был такой, будто он сам о цели визита в клуб вспомнил только что.
- Ладно, давай сюда свою вампиршу, - сказал Сэм.
- Та-ак… вот там Главный Бар, - Дин кивнул через плечо. Сэм увидел металлическое сооружение в стиле хай-тек, красиво освещенное мягким малиново-лиловым светом. Над длиннейшей барной стойкой висели серебряные шары, с которых словно каскады электрических искр осыпались световые блики и огненные сполохи. Бар оказался полупустым. – Теперь посмотри левее, продолжал Дин. - Там припаркована брюнеточка в кожаных брючках, - верно, на табурете, элегантно скрестив длинные ножки и потягивая «Мохито», сидела постриженная под мальчика худенькая девушка. Взгляд Сэма так и застрял на ее ножках, сверкающих блестящей рептильей кожей, и двигаться дальше не хотел совершенно. Брюки на девице были какого-то сверхсложного покроя и, наверное, очень дорогие. Также черная водолазочка с поблескивающим узором из страз и кожаная курточка с воротником-стойкой – костюм изысканный, хотя и мрачноватый. – Ну, так, конечно, ничего особенного девочка, одета скромненько… - словно змий нашептывал в ухо Дин, прекрасно рассмотревший перемену в лице брата, - …но тебе должна понравиться. Этакая… без претензий.
- Ну, хорошо, - сказал, наконец, Сэм и отразил на своем лице Динову чеширскую ухмылку. – Моли бога, чтобы она оказалась вампиршей, иначе ты меня неделю не увидишь.
- Оки-доки, - Дин похлопал младшего по плечу. – Я в восточное крыло, где столики. Там меня поджидает моя собственная кровососиха. На связи. Как разберешься – сразу звони… Вперед, мачо!
- От мачо слышу, - буркнул Сэм, и Дин снова ушел, оставив его одного.
Сэм еще раз присмотрелся издалека к подозреваемой. Ох, братец! Похоже, дело здесь было ни в каком не в вампиризме. Впрочем… что-то в девушке, определенно, обращало на себя внимание, но, скорее, не вампирское и не сверхъестественное, а просто чуть необычное. Какой-то особый стиль, что-то нетривиальное. Женщина с загадкой… или, по меньшей мере, так казалось с расстояния в восемьдесят футов. Ясно, что Дин затеял. Очень мило с его стороны!
«Собственно… а почему бы и нет?» - вдруг подумалось младшему.
Он решительно двинулся к бару. Подошел, занял место поблизости от девушки и заказал у бармена светлого пива. Девушке ровно в тот же момент позвонили, она сказала в трубку «Минуточку!», встала с табурета и ушла на верхний этаж в VIP зону. Там, где она только что была, остался лишь стеклянный тюльпан полный зеленоватого льда. «Твою налево!» - Сэм подпер ладонью щеку и беззвучно рассмеялся с легкой досадой. Едва он начал подкрадываться, а птичка порх – и улетела! Бармен подал младшему Винчестеру ледяное пиво, и Сэму показалось, что на лице у парня проскользнуло злорадное выражение. Младшему ничего не оставалось, кроме как развернуться лицом к залу, взять кружку и продолжить наблюдение, старательно скульпируя на своей физиономии выражение открытости и готовности идти на контакт. Возможно, нежить сама клюнет на вполне симпатичного парня с милой щенячьей улыбкой. Тем более, что Сэм немного слукавил, когда сказал, будто результат вылазки равен нулю. На самом деле, он был равен одному или двум процентам, если обнаружение вампира принять за сто процентов успеха. Младшего что-то кольнуло, когда он бродил по галерее. Однако укол этого смутного чувства был столь легок, что докладывать о нем брату Сэм посчитал шагом преждевременным.
Минут десять прошло, и на лестнице зашумели. Сэм осторожно покосился и снова увидел девушку. Теперь она была в компании. Постриженная под мальчишку девочка-эльф помогала спуститься по крутым ступенькам дамочке, которая вызвала у Сэма удивление и невольную улыбку. Ей было трудно идти из-за огромных платформ и невероятно высоких каблуков на сапогах. Одета она была в цельный блестящий комбинезон ярко-красного цвета со шнуровкой в декольте. Дамочка хихикала, поддерживаемая под руку, спотыкалась и, кокетливо поправляя волосы, посматривала на тех, кто ею заинтересовался. Приглядевшись, Сэм обнаружил, что не может определить, сколько дамочке лет. Фигура ее, четко обрисованная костюмом, казалась вполне девичьей. Лицо, покрытое яркой косметикой, создавало впечатление женщины лет сорока – сорока пяти, причем женщины великолепно сохранившейся, хотя Сэму подумалось, что ей больше подходит слово «законсервировавшейся». И в то же время что-то подсказывало младшему Винчестеру, что дамочке далеко не сорок и даже не пятьдесят. Эта красавица с высветленными платиновыми волосами, должно быть, зажигала еще под молодых “Роллингов”! «Надо же…» - подумал младший Винчестер. – «Как Мадонна: тридцать лет на сцене, а ей по-прежнему двадцать…»
Сопровождал девочек какой-то молодой парень в дорогом пиджаке в тонкую полоску, при галстуке и в рваных джинсах. Весьма высокий, видный, что называется, породистый, немного полноватый. Светлые, слегка вьющиеся волосы растрепаны, на затылок парень лихо заломил пижонскую шляпу-котелок, а на носу его сидели очки в толстой черной оправе. Лицо этого парня Сэму не понравилось. Хотя оно выражало, казалось бы, оживленность и добродушие, во взгляде бледно-голубых глаз мелькало что-то не совсем искреннее и настороженное, словно у молодого аристократа, который, следуя велению времени, старается прослыть своим парнем среди простого народа. В нем сразу угадывался тот, кто часто прячется за маской балагура и эксцентрика вовсе не ввиду веселости своего нрава, но чтобы усыпить внимание окружающих, очаровать и загипнотизировать, а потом проглотить.
Молодой человек кричал что-то забавное вслед спускающимся дамам, неся в одной руке внушительных размеров спортивную сумку, а в другой – штатив для фотоаппарата. Тут Сэм заметил, что у девочки-эльфа на плече висело две камеры. Видимо, та была фотографом, а «ровесница века» - моделью, что объясняло ее экстравагантный наряд и сантиметровый слой мэйкапа на застывшем вне времени лице. Сэм опять удивился. И на какую же обложку потребовалась столь… своеобразная модель? Между тем девушки пожали друг другу ручки и расцеловались, после чего пожилая девушка вместе с парнем отправилась в сторону фойе, а молодая девочка, постриженная под мальчика, разместилась на своем прежнем месте у барной стойки.
«Продолжим игру, пожалуй…» - подумал Сэм и послал девушке тщательно рассчитанную маленькую улыбку – такую, о которой даже не скажешь с уверенностью, была ли она или нет. После этого он чуть отвернулся и посмотрел в неоновую даль, поднося к губам пивную кружку.
- А вы не знаете, что это за штука с неприличным названием «Розовый засос»?
- А-а? – Сэм чуть не подавился пивом. – Простите?
- Извините? – та посмотрела на Винчестера. Взгляд мягкий, слегка удивленный.
- Мне показалось, вы спрашивали про «Розовый засос»? - ответил Сэм, чувствуя, что смущается.
- У господина бармена… - парень стоял тут же рядом и задиристо сверлил Сэма глазами. – Впрочем, если вы готовы с незнакомой дамой обсуждать тему засосов, то скажите: эта штука стоит того, чтобы рисковать? – она, определенно, чуть-чуть посмеивалась над Сэмом, но, в отличие от «господина бармена», вполне беззлобно.
- Честно? Я сам не пробовал, но наблюдал последствия.
- Разрушения имелись? Человеческие жертвы, может быть?
- Скажу без ложной скромности: если б не я, то цивилизация оказалась бы под угрозой уничтожения, - Сэм даже закусил губу, разыгрывая крайнюю степень серьезности. И тут его посетила странная мысль: ведь в шутке звучали слова чистейшей правды… А потом еще одна несвязная мысль: «Да какая, нафиг, вампирша? Ох, братец!»
- Прямо даже не знаю, что сказать… За спасителя человечества требуется срочно выпить! – воскликнула девушка. – И к черту приличия, в самом деле! Вы что-нибудь будете?
- Я, пожалуй, еще пива, - развеселившись оттого, что разговор столь удачно завязался, отвечал Сэм.
- Словом, очаг апокалипсиса был затушен молодым, отважным и, смею предположить, американским парнем, по имени…? – серовато-зеленые глаза девушки хитро улыбались.
- Сэм.
- Дядюшка Сэм?
- Не издевайтесь, - улыбнулся младший Винчестер. – Просто Сэм, без каких-либо титулов или почетных званий.
- А мне все-таки кажется, что вы не столь уж просты, Просто Сэм. У меня есть в некотором роде чутье на сложных людей. Ваше здоровье! – она подняла стакан с соком.
- А смею ли я поинтересоваться…
- …Para bailar la bamba se necesita un par cigarillos… un par cigarillos…y un poco de hierba… marijuana… arriba y arriba*... Каттис, у меня открылся поэтический дар, сравнимый по масштабам лишь с даром Кальдерона де ла Барка или Лопе де Вега! - загромыхало вдруг совсем рядом.
Как он только подкрался! Франтоватый блондин в котелке вынырнул откуда-то сзади и обрушился на бар рядом с той, которую назвал экзотическим именем Каттис. Сэм еще раз, теперь уже с близкого расстояния, окинул его взглядом и взял на заметку новую не вполне приятную деталь: парень был под легким наркотическим кайфом, скорее всего, выкурил косячок.
С улыбкой чуть снисходительной девушка отвечала:
- Это не самое плохое из того, что могло открыться у тебя за сегодняшний вечер.
- Ну… если бы заклинило клапан муладхарачакры… или же змеюка-Кундалини укусила меня в копчик, представляю, какой бы здесь стоял визг!
- По преимуществу женский, осмелюсь предположить, - отвечала та.
- Та-ак… - тип вдруг заметил Сэма рядом у стойки. – Поклонник? Он к тебе приставал? Прикажешь предпринять какие-нибудь действия, сестричка? – блондин коротко хохотнул, но его не совсем ясные глаза впились в младшего Винчестера очень холодным исследующим взглядом.
- Карлеоне, уходи, тебя здесь никто не любит, - отвечала Каттис с очаровательной улыбкой.
- Нет… ну, блин, я так и знал! А ведь говорила мне маман… - громко посетовал парень в котелке, вплескивая руками. - Хорошо, прекрасная донна, как пожелаете… Но вас, сэр, - он обратился к Сэму, - я предупреждаю: муж этой леди – старый, пузатый, лысый, потный… - девушка сделала брезгливую гримасу, - …но очень влиятельный колумбийский наркобарон – весьма ревнив. Настоящий hijo de putissima madre,** если разозлится…Чтобы иметь дело с ним hay que tener muchos cojones!***
- Я постараюсь его не злить, - Сэм отвечал ему с тонкой улыбкой.
- Ну, ты уж постарайся, - бросил тот и на сей раз, кажется, уже вовсе без смеха. – Каттис, слушай, я хотел буквально на пятнадцать минут к ребятам зайти, - здесь он заговорил с девушкой спокойным и серьезным тоном, из которого вдруг пропало все ехидство и манерность. – Ты как?
- Я в баре подожду.
- Если что – звони. А с вас, сэр, я беру parole d’honneur, помните!
- Было приятно познакомиться, - ответил Сэм.
- Взаимно, - бросил тип.
Провожая взглядом удаляющуюся фигуру молодого человека, который не потрудился представиться, но успел связать Сэма словом чести, младший Винчестер промолвил, подпустив легкой иронии:
- Какой братец заботливый.
- Он весьма мил и удобен в эксплуатации, - невозмутимо ответила девица. – К сожалению, он при этом довольно громоздок, так что я лишь иногда одалживаю его на вечер у мужа.
- У наркобарона?
- Он точно поразится, узнав, какое впечатление производит! – засмеялась та. - На самом деле он поэт и рыцарь, - девушка снова испытующе глядела на Сэма. Своему замечанию относительно мужа она придала юмористическую форму, но по выражению глаз младший Винчестер понял, что за озорной насмешливостью она прячет от незнакомца что-то до крайности серьезное. Вместе с тем Каттис изучала реакцию Сэма на новое раскрывшееся обстоятельство, ожидая, видимо, что он раскиснет и сбежит в ближайшие три - пять минут.
Сэму раскисать было совершенно не интересно. Девушка ему нравилась. Прелесть, что за девушка, откровенно признаться! И у девушки имелся рыцарь, способный защитить ее от Сэма, хотя точнее было бы сказать, что он своим невидимым присутствием оберегал теперь Сэма от нее. Досадно? Как сказать... Верно, он заразился на несколько мгновений Диновым энтузиазмом, но в душе заранее предрекал нерадостное завершение всей этой затеи. Он знал, что никогда не осуществит свою мечту о тонком союзе с другой душой. Поэтому всегда одинаковые мысли посещали Сэма в те редкие моменты, когда он решался на микроскопическую, никчемную одноразовую интрижку. Острое ощущение тщеты и притворства безлюбовной страсти тяготило его. А впустить в свое сердце он никого не смел и не мог. Они с братом остались вырваны из мира. Лишь изредка Сэм позволял себе взглянуть на его красоты, иногда несмело протягивал руку и чуть касался сокровищ, хранителем которых был. Однако бессмысленным казалось попытаться сунуть их за пазуху и унести в свое логово – там, без солнца и воздуха, они утратили бы магический блеск, рассыпались бы, обернулись миражом. Также и этой девочкой, облачившейся в мерцающие змеиные шкурки, стоило полюбоваться, словно радугой в летний день. А потом она растает и пропадет, как и положено радуге. Ну, «пусть так и будет», как говорил один местный поэт …
- А вы, смею предположить, - сказал Сэм, позволив себе чуть-чуть поддразнить девушку, - художник?
- Нажимаю на кнопку затвора с некоторой долей художественности, не больше – не меньше. А вас, я видела, заинтересовала моя модель?
запись создана: 17.10.2010 в 15:59

URL
   

Supernatural stories

главная