14:12 

Глава II (еще одно продолжение)

Eleanor Rigby1983
***
- Эй, Рикки!
Эрик стиснул зубы. Перейдя на другую сторону улицы, он прибавил скорости, насколько возможно, понимая, однако, что это совершенно бесполезное занятие. Хотелось дать деру, в коем деле Эрик был большой мастер, но не решился…
- Ты куда такой классный отправился? Мир спасать? Эй, бэтмен, да постой же ты!
Четверо ребят из городской муниципальной школы Стивениджа перебежали улицу вслед за Стентсоном и стали его догонять. Эрик на ходу снял очки и сунул их в карман пальто.
- По-моему, ты маленько опоздал на свой «бэт-автобус»!
Красивый рослый парень вырвался вперед и преградил Эрику дорогу. Тот остановился.
- Здравствуй, Стентсон, - промурлыкал Курт МакКензи, осклабился и, кривляясь, захлопал ресницами. Остальные поддержали его одобрительным гортанным гоготом.
- Здравствуй, МакКензи, - отвечал Эрик. – И вы, бандерлоги, тоже здравствуйте, - он нервозно улыбнулся, заставив четыре пары глаз приковаться к двум парам его хищных клыков.
- Так спешишь, что не успел подкраситься? Маску нацепил, да? Таинственный краса-авец!
- Да, что-то сегодня напряг со временем, - Эрик отвечал деревянно и смотрел в глаза Курту. Тот поторопился отвести взгляд и сказал товарищам:
- Ребят, я же говорил! Надо помочь парню! – Курт при этом подозрительным жестом протянул руку к Генри Уилкинсу, стоявшему позади, и тот что-то ему сунул – какую-то пластмассовую банку. – Я прямо как чувствовал! – ногтями он в одну секунду отковырнул крышку. – Эрик, глянь-ка на меня…
Не успел Эрик опомниться, как содержимое банки выплеснулось ему в лицо. В первое мгновение он здорово перепугался и даже вскрикнул, отпрянув к стене чьего-то сада, тянувшейся вдоль дороги. Ноздри забил удушливый запах водоэмульсионной краски. А рядом тем временем взорвался совершенно дикий развязный хохот, шарахнулся по пустынной улице и полетел к вечереющему небу.
Сообразив, что немного дал маху, Стентсон прорычал:
- Вот… б***ь… - он пожалел о том, что столь необдуманно снял очки – теперь все лицо залило краской, и он не мог открыть глаза. К тому же Эрик неистово обозлился на себя: мало того, что струхнул – еще и не смог свой страх скрыть. Можно было, в конце концов, догадаться, что уж наверняка не кислоту налили они в свою чертову банку.
- Парни…- заходился от хохота Курт, -… по-моему ни фига не вышло. Он как был уродом, так и остался!
- Слушайте… ну вы… долбое… - Эрик запнулся и на ощупь стал вынимать из своей спортивной сумки полотенце.
- Ну, что же ты остановился? – взвизгнул в восторге Генри. – Продолжай!
- Да, Эрик… не останавливайся! Даа-ах! О-о, да! – Курт подошел вплотную, облокотился рукой о стену и стонал у него над ухом, производя непристойные движения бедрами. – Я люблю жесткий секс!
- МакКензи, - сказал, наконец, Стентсон, пытаясь одной рукой стереть белую краску с физиономии, а другой отпихнуть Курта в сторону. – Ты, придурок! Ты как попугай повторяешь за телевизором слова и фразы, значение которых тебе неизвестно… - все притихли, ожидая, что он выдаст дальше. – Сначала найди извращенца, который хотя бы из жалости согласится заменить тобою любимого гуся, а потом делись впечатлениями.
- У-у-у-у! – дружно загудела компания. Кто-то свистнул. В Стентсона их реакция, как ни странно, вселила некоторую уверенность.
- Какого х-хера?! – он отнял от лица полотенце и продолжил свирепо: – Почему без н-намордника и шлейки тебя на улицу выпускают, МакКензи? – когда сильно волновался, Эрик начинал запинаться на начальных буквах слов. – Хорошо хоть, штанишки надели… Надо сообщить в ветеринарную службу… - нервозно тараторил Стентсон. - Бесхозный орангутанг шныряет по улицам города… история, леденящая кровь! Читал Эдгара По?..
Курт схватил его за измазанные в краске лацканы пальто и оттолкнул опять к стене с такой силой, что Эрик чуть не свалился на тротуар.
- Я бы таких выблядков, как ты, Стентсон, убивал сразу после рождения вместе с прочими инвалидами, даунами и уродами… это было бы гуманно.
- Ну и че? – рявкнул в ответ Эрик.
МакКензи не понял:
- Че «ну и че»?
- «Се ну и се?» - шепеляво передразнил Стентсон, морща нос и плотоядно скалясь. – Да «нисе», козел! На тебя в суд еще никто за такие высказывания не подавал? Нет? Значит просто в морду дадут… Так, чего дальше? Вывод какой из всей этой срани господней, которую ты здесь устроил? - он демонстративно пригладил волосы на висках, слипшиеся от краски. - Вы-вод?
- Че ты несешь, нахер, придурок? – выкрикнул Курт со злостью. – Вывод такой, что ты урод, Стентсон, вот и все! И плевал я на сраную политкорректность!
- А ты симпатяга, но дэбил, МакКензи! Тех, кого считаешь уродами, полагается обходить стороной. Мне на самом деле похрен, как вы меня будете в своем узком кругу называть, главное не пытайтесь со мной заговаривать… - и прибавил желчно: - Я в четыре года отучился беседовать с неодушевленными предметами и теперь ощущаю неловкость, когда они начинают беседовать со мной.
МакКензи скривился в полуулыбке, харкнул и сплюнул на землю. Помолчал, раздумывая. Эрик тоже молчал, стоял, сунув руки в карманы, только нервно переступал с мыска на пятку. Вдруг Курт МакКензи размахнулся и ударил Эрика кулаком в солнечное сплетение. Да так сильно, что того едва не вывернуло наизнанку. Он согнулся и свалился на одно колено. Наступившую после этого тишину, кажется, не нарушил ни один звук: Эрик лишь скрипнул зубами от боли, ребята из компании Курта замолкли.
- Тебе сувенир… - процедил МакКензи, и грубо потрепал Эрика по волосам. Тот рыкнул что-то сквозь зубы и сбросил его руку. – Пошли, парни, - надо здесь отметить, что, делая вид, будто гадливо вытирает ладонь о штаны, МакКензи ловил на коже до странности волнующее и приятное ощущение: будто он отважился потрогать шелковую, теплую шкуру какого-то опасного животного. Призрачный след прикосновения еще долго в тот вечер покалывал его пальцы и ладонь.
Когда мальчишки ушли, Эрик с трудом сел на тротуар и прислонился спиной к почти черным от старости кирпичам. Потом положил голову на колени и сидел в такой позе до тех пор, пока дверь дома напротив не открылась, и пожилой мужчина не спустился с крыльца, чтобы узнать, в чем дело. Стентсон встал, извинился зачем-то и отправился домой мыться. На тренировку он, натурально, уже не попал.
Эрик до того распсиховался, что едва не ответил грубостью на вопрос соседей, встретившихся ему по дороге и, натурально, выразивших недоумение по поводу его неприличного внешнего вида. Однако, придя домой Эрик, как и много раз до того, бархатно, чарующе рассмеялся и разыграл перед приемными родителями комедию в лицах. Он с увлечением рассказывал, как пацаны додумались играть контейнером с краской в волейбол. Глупость несусветная, конечно, но почему-то никому не пришло в голову, что в один прекрасный момент герметичная крышка непременно оторвется и краска полетит кому-нибудь в физиономию. «Эрик, ну ты взрослый, вроде, парень, а ведешь себя, словно пятилетний!» - посмеивался вместе с ним Джон. - «Хотя, нет! Пятилетние не производят стольких разрушений!» - он смотрел в красивые, серьезные глаза приемного сына, и не замечал того, что Эрик все время держится за бок, и что иногда по его не до конца еще отмытому лицу пробегает болезненная судорога.
О том, как все произошло на самом деле, Эрик сообщил только Брайану и Сэму. Брайан умирал со смеху, слушая его историю. Он ржал и глумился до полного изнеможения, преувеличенно и нарочито, с тем, чтобы разозлить Стентсона еще больше. Он разобрал слово за словом диалог, состоявшийся между ним и МакКензи, сделал вывод, что «Йорис – дурак и зануда», и предложил несметное количество усовершенствованных вариантов. Эрик действительно бесился и гадко обзывал Старшего, на что Брайан отвечал еще более затейливыми сквернословными трелями с заворотами и переливами. Сэм же странно набычился и в разгар этого взвинченного, агрессивного веселья, балансировавшего на грани срыва, вдруг бросил хмуро: «А что ты предкам все врешь? Они тебе больше всех верят, а ты им больше всех врешь…» - в вопросе его явственно читалась некая затаенная обида.
- Ни фига! – вклинился Брайан. – Больше всех им вру я! А Йорис – так, фантазер-самоучка без высшего образования.
Эрик в свою очередь метнул взгляд, от которого у Сэма по коже побежали мурашки, после чего ледяным голосом ответил:
- Видишь ли, Сэмми, я им всего не рассказываю, потому что свои сопли я более или менее научился вытирать сам. Чего и остальным желаю… аминь!
Сэм разгадал намек, обиделся хуже прежнего и ушел, хлопнув дверью. Закрывшись у себя в комнате, он немного поплакал и дня два с Эриком не разговаривал.
Через некоторое время эпизод с краской, казалось, совсем забыли. Однако история эта имела неожиданное продолжение.
Как-то в субботу под вечер все трое, Брайан, Сэм и Эрик отправились за город гулять с Алонсо, который был тогда еще неуклюжим, голенастым щенком. Они шли по длинной широкой дороге между полями и спорили о том, почему распались рок-группы, члены которых в начале карьеры были друг для друга даже больше, чем семьей, а потом превратились в злейших соперников и врагов. «Бабки не поделили!» - доказывал Брайан. Эрик отрицательно качал головой. «Подожди, не все так просто. С людьми что-то происходит, когда они становятся стар…» - вдруг Стенсон замолк на полуслове и пристально глянул на появившуюся откуда-то из соседней рощи фигуру.
- Чего там? – с ехидством спросил Брайан и встал так, чтобы прижаться своей плохо бритой щекой к щеке Эрика.
Эрик оскалился, сморщив нос, фыркнул и Брайана с силой оттолкнул. Тот в ответ пихнул его в бок.
- Кончай уже, антропоид! – Эрик замахнулся на брата молниеносным движением, которое со стороны выглядело жутко: словно рысь, готовится впиться и разодрать когтями…
Брайан, впрочем, никакого внимания на эту демонстрацию не обратил. У Эрика подобные жесты угрозы и мимические движения проскальзывали, сколько он его помнил. Практика показывала, что они ничего серьезного не значили. И только Сэм до сих пор заметно трусил.
- Это Генри Уилкинс? – поглаживая подбородок, протянул Старший. – А ну, пошли!
- Черт с ним, Сорренто! – раздельно сказал Эрик. – Пускай катится к ди-аво-лу…
- А я говорю, пошли, Стентсон!
Брайан прибавил шагу. Эрик и Сэм пошли следом. Эрик зачем-то снял очки. Маленький белобрысый Генри Уилкинс оглянулся, и даже издалека было видно, как побледнело от страха его лицо. Сначала он тоже ускорил шаг, потом побежал.
- За ним, а то уйдет! – закричал Брайан. – Ату его, Стентсон! Ату!
Эрика как все равно хлестнуло вожжой. Он сорвался с места и ринулся догонять паренька, сам не зная, что станет делать, когда догонит. Можно было, однако, не сомневаться в том, что Генри Уилкинсу не убежать от юного чудовища, стройного и быстрого, словно хищная ласка. Эрик настиг его около старой церкви, стоявшей на небольшом холме, и бросился сзади кошачьим прыжком. Оба повалились на дорогу с такой силой, что Эрик перелетел вперед через парня метра на полтора. Ему пришлось развернуться и снова напасть. Завязалась безмолвная борьба, во время которой Уилкинс лишь тяжело дышал, пыхтел, иногда испускал нечленораздельные вопли и вырывался. Эрик подмял его, обхватив руками и сдавив коленями бока, старался прижать к земле. Он получал какое-то остервенелое удовольствие от одного лишь соприкосновения с бьющейся, рвущейся, извивающейся жертвой. Генри напрягал из последних сил мускулы и тщился перевернуться на спину, чтобы врезать Эрику по оскаленной физиономии. Эрик снова перехватывал его и толкал носом в пыль, коротко взревывал, как человек реветь не способен, и громко клацал зубами. Сердце его яростно колотилось, кровь пульсировала в висках, Эрик дрожал как от физического напряжения, так и от завладевшего им звериного, охотничьего возбуждения. Однако надо заметить, что при этом мысль ударить Генри Уилкинса ни разу не пришла Эрику в голову, он лишь валял и катал мальчишку по земле.
- Так! Поднимай! – послышался рядом команда подоспевшего Брайана. – Тащи сюда.
Старший подбежал к решетке церковного сада и стал разгибать прутья. Лицо его исказилось и покраснело от натуги. Чугунные прутья поддавались с трудом.
- Йорис, быстро тащи этого придурка! Он по диаметру отлично пролезет…
Эрик подхватил Уилкинса под мышки, сцепив пальцы в замок на его затылке – как учил Брайан – и поволок в сторону от дороги.
- Отпустите! – Генри вскрикнул как-то жалко и жалобно, словно пойманный вороненок.
К этому писку присоединился надтреснутый голос Сэма:
- Эй, вы чего делаете?! – Сэм удерживал на поводке огромного серого щенка и наблюдал происходящее со страхом и недоумением. Алонсо заливался лаем, прыгая из стороны в сторону. – Обалдели что ли?!
- Отвали, неудачник! – Брайан, подскочил к Эрику и стал ему помогать. Вместе они доволокли Генри до забора. – Преклони колена, скотина! - Брайан силой заставил мальчишку встать на четвереньки и просунуть голову между разогнутыми прутьями. Потом он несколько раз ударил ногой по решетке с одной и с другой стороны, после чего Генри вытащить голову уже не мог.
Когда Уилкинс был надежно воткнут в забор, Эрик отцепился от него и отошел в сторону, принялся нервозно отряхивать одежду. Ему вдруг сделалось до того не по себе, что он даже почувствовал головокружение. Генри плакал.
- Вот этот хмыреныш у нас любит жесткий секс? – поинтересовался Брайан.
- Нет, не этот, - буркнул Эрик, избегая смотреть в его сторону.
- Начхать! – бодро ответил Сорренто, подошел к Уилкинсу и взялся за ремень брюк. – Извини, краску с собой не прихватил, поэтому чем уж есть…
- Э-э-э! Карлеоне! Ты не переигрывай!
Брайан, довольно-таки похабно лыбясь, расстегнул молнию, встал поудобнее и принялся мочиться Уилкинсу на джинсы. Эрик закатил глаза, цедя что-то сквозь зубы.
- Вы с ума посходили? – Брайан начал громко и с некоторой театральностью. – Я приличный молодой человек из уважаемой семьи, - говорил он так, словно выступал на сцене в школьном театре. - Мне просто не хватит воображения выдумать что-либо подобное. Я предполагаю, что Генри Уилкинс сам сунул голову в решетку, чтобы украсть розы из церковного сада, а когда понял, что застрял, то напустил в штаны от страха. Ему, конечно, стыдно признаться, поэтому он и выдумал эту в высшей степени невероятную историю! - Брайан победно жикнул молнией на ширинке и сказал, как бы обращаясь к зрителям: - Вуаля! Оваций и цветов не надо… Я вас всех люблю!
Генри громко всхлипывал и силился разогнуть прутья. Его худые плечи дергались, на руках веревками натягивались жиденькие бицепсы.
- Вы…вы придурки! – вдруг заорал Сэм, так и простоявший все это время на дороге с растерянным видом. – Вам так влетит, что… я не знаю…
- Нет, Сэмми, - вальяжно промурлыкал Брайан. – Влетит не «вам», а «нам». Ты ведь тоже участвовал.
- Я?! – задохнулся Сэм. – Я ничего не сделал!
- Ты стоял на шухере, Сэмми, - ворковал Брайан. – Как быстро ты все забываешь…
- На каком шухере?! – орал Сэм едва не на грани истерики, Эрик даже покривился от его вопля. – Я ничего не делал!
- Ничего не делал? А должен был позвонить в полицию, - сверкнул глазами Старший, - сказать, что так, мол, и так: злобный тролль и не менее злобный эльф измываются над ма-аленьким хоббитом.
- Все, все, Сорренто, кончай…- Эрик взял Брайана за локоть.
- Да отвали ты, Стентсон! – Брайан выдернул руку. – Мне противно видеть эту вечно испуганную рожу!
- Я все отцу расскажу! – Сэм кричал, отступая, и тянул поводок Алонсо. – Я вас выгораживать не буду!
- Известное дело! Будешь себя выгораживать! - презрительно крикнул Брайан. – А то, не дай бог, папенька бровки сдвинет да ножкой топнет…
Эрик выразительно отмахнулся от них и пошел к Уилкинсу, опустился рядом с ним на колени и принялся с силой дергать решетку. Сэм побежал по аллее в сторону города.
- Ненавижу вас! – донеслось уже издалека. – Придурки!
- Ч-ч-черт…- хрипло рычал Эрик, воюя с чугунным прутом. – Поднимись, Генрих, я его сейчас ногой…
- Э-э! И трех минут не вытерпел… Ну, дай, я хоть домой за фотиком сбегаю? – Брайан подошел и с заинтересованным видом наклонился над Стентсоном, заложив руки за спину.
- Только попробуй! – огрызнулся тот. – Помоги лучше…
- Не-а, я его выпускать не собирался. Пожалел ехидну – тогда сам, – Старший кивнул на заплаканного паренька. - Сигаретку хочешь? – он щелкнул зажигалкой.
- Руки сначала продезинфицируй! – отозвался Эрик.
- А ты не хочешь? – обратился Старший к Генри. Тот только хлюпал носом. - Не хотите – как хотите, - Брайан сделал затяжку и пустил облако дыма Эрику в затылок.
- Что ж ты делаешь, гад? – Стентсон нетерпеливо тряхнул головой. - От волос теперь вонять сигаретами будет… Уилкинс, вылезай, давай…д-дьявол…
- Ай!
Тут произошло еще одно досадное явление. Генри с перепугу так рванулся, что ободрал оба свои круглые немного оттопыренные уха. Густой, насыщенный запах крови тотчас докатился до Эрикова обоняния, и вся его взвинченность, вся дикая возбужденность, которую он с усилием пару минут назад унял, вновь вскипела вместе с необъяснимым, но очень явственным страхом. С ним такое уже бывало. Словно бы наглотавшись ядовитых паров и опьянев, он отшатнулся от Генри Уилкинса, зажмурился.
- Вот… мать твою… - задерживая дыхание, процедил Эрик. – Брайан, дай сигареты! Что ж ты делаешь-то, дурак… так и…- Эрик запнулся, не зная, как закончить фразу. - … Шею свернешь…- буркнул Стентсон, наконец, после неестественно долгой паузы.
- Да… ничего, я так… - пробубнил помятый Генри, морщась и вытирая ладонями кровь. Он хоть и затравленно, но с невольным любопытством украдкой следил за черноволосым парнем в поблескивающей полумаске угольного цвета. Генри уже в который раз ловил себя на мысли, что это вовсе не маска, а настоящее, живое его лицо. Стентсону между тем сделалось то ли нехорошо, то ли... словом, что-то с ним сделалось. Он опустился на траву.
- Больше мне на глаза не попадайся, - Эрик махнул рукой, мол, «катись!»
- Ладно… - Уилкинс перевел взгляд на язвительно ухмыляющегося Брайана, потом на свои мокрые джинсы и нерешительно попятился.
- Беги, Форест, беги! – крикнул Старший. Генри побежал. – Обоссанный, но довольный, он бодро галопировал в сторону родимой хаты…- объявил Брайан, садясь рядом с Эриком, и протянул Стентсону пачку «Мальборо». – Ты ничего? Из-за крови, что ли, как всегда?
- Брайан, это была дерьмовая идея, - Эрик вытянул с преувеличенно брезгливым выражением сигарету и прикурил от зажигалки Брайана.
- И ты туда же? – огрызнулся Сорренто. – Че, тоже, извини, пересрал? Я это все делаю ради кого, по-твоему?
- Ради себя, - ответил Эрик, глядя в его хитрые голубые глаза. – Развлекаешься, Робин Гуд? Защитник угнетенных, гроза угнетателей… Деньжат бы еще подбросил – цены бы тебе не было.
- Че-его?! Будь покоен, я тебе подброшу – мало не покажется! – возмутился Старший. – До тебя два года кряду додалбыватся эта стая бесхвостых марокканских макак – ты не можешь их на место поставить! Довел до того, что начали лупить, и все проглатываешь, как дурак! А сейчас: три секунды зверем, а потом раскис… Жижа! В конце концов, ты не должен был его так сразу выпускать. Знаешь, почему? Потому что каждое дело нужно доводить до конца. А то, как же композиционная завершенность! Ввязался? Решил надрать задницу? Значит, надирай задницу. А то стоило этой змеюке соплю пустить – ты уже поплыл! Прямо трагедия какая – на коленках десять минут постоять, цветы понюхать! - громко и с напором говорил Брайан и размахивал сигаретой у Эрика перед носом, пока Эрик не отвел его руку от своего лица. - Учти, тебя, Стентсон, один раз не пожалели собственные предки, думаешь, кто-то другой жалеть будет? Хрен дождешься! А уж такие шакалята - в первую очередь! Он оправится от испуга, перо почистит и примется за старое.
- До чего ты мудр, дон Карлеоне! – отозвался Эрик, затягиваясь и выпуская дым через ноздри, в которых все еще стоял тревожный, наэлектризовывающий запах чужой крови. - Очень ладно и складно ты рассуждаешь: закон джунглей… Учись улыбаться, пока убиваешь… Только нахрена ты в забор башкой всовывать решил этого доходягу, а не Курта МакКези? Не потому ли, что МакКези сам тебе в пятак даст – мало не покажется, или потому, что у него кузен работает в полиции? - Брайан открыл, было, рот, чтобы возразить, но Эрик его перебил: - Хватит, Брайни, кончай трахать мне мозг! Я не дурак, я все прекрасно понимаю. Ты поэкспериментировал, меня дожал. Не доволен? Как это у охранных собак называется… «злобность низкая»? Извини, я и не нанимался… Жижа, значит, жижа. Не собираюсь себя менять, какой есть – такой и есть. И вообще пошли домой… - он крякнул и поднялся на ноги. - Кстати, зря ты штаны застегнул, они тебе у papá в кабинете вообще не понадобятся.
Брайан нервно расхохотался.
***
…Давай начистоту, Сэм никогда тебя не любил…
Дин проснулся, рывком сел на диване, оглядел комнату, пытаясь сообразить, где находится. Кусок неба, видневшийся в окне значительно посветлел и посерел.
…Я всегда боялся это услышать…
… А ты не думай, что ты в этом виноват… У Сэма вся психика была пронизана и подавлена одной эмоцией: страхом… С ним было крайне тяжело общаться. Он это знал и боялся быть отвергнутым… Когда появился ты, Йорис, Сэм вбил себе в голову, что ты займешь его место… Он же видел, что даже maman и papa куда проще и приятнее находить общий язык с тобой, нежели с ним…

URL
   

Supernatural stories

главная